О технических экспертизах

Всероссийская конференция «Реконструкция обстоятельств дорожно-транспортного происшествия при проведении судебных экспертиз. Правовые и методические вопросы судебной экспертизы» г. Уфа, 24-25 апреля 2008 года. 

Организаторы конференции: Министерство юстиции РФ, Государственное учреждение Башкирской лаборатории судебной экспертизы МЮ РФ, Институт механики уфимского научного центра РАН.

Текст доклада Колмыкова А.Н. в материалы конференции,  учреждение ЦНЭАТ г. Самара.

    Судебные экспертизы, по уголовным, гражданским делам весьма разнообразны. Нет и не может быть возможности организовать в государственных судебно-экспертных учреждениях России производство всех родов и видов экспертиз. 

    Хотелось бы обратиться к Законодателям. Сегодня надо признать, что эксперт это врач, который ставит диагноз. Если врачу необходимо, то он проводит необходимые лабораторные анализы. Лаборант врачом не является. Аналогично, необходимо рассмотреть вопрос и о введении такого понятия как «лаборант» в судебной экспертной деятельности. Это крайне необходимо для проведения высокотехнологичных судебных экспертиз. Эксперт подписывает и отвечает по ст. 307 УК РФ. Эксперт отвечает за лаборанта.

Пример. Произошло обрушение жилого дома. Эксперту по строительно-технической экспертизе поручено проведение данной экспертизы. Следователь предупредил эксперта об уголовной ответственности. Эксперт не знает технической причины обрушения, её необходимо определить. Собираются пробы по всем направлениям, проводятся контрольные изыскания и направляются пробы в различные лаборатории. Совокупность данных дает общую картину ситуации и направление для вывода.

    Быстро и качественно провести исследования нельзя, так как действующие процессуальные кодексы на предусматривают возможности привлечения, например, профессора из Новой Зеландии или Владивостока, который имеет установку для испытания образца по нужному эксперту параметру. Профессор в суд не поедет, ему это совершенно не нужно.
Вывод: существующие кодексы ограничивают эксперта при проведении судебной экспертизы, создают непреодолимые проблемы.

Все процессуальные кодексы написаны таким образом, что приемлемы только для традиционных видов экспертиз. Законодатель очень подробно регламентирует отбор образцов почерка. Но сегодня исследуется не только почерк. В условиях глобализации необходимо предоставить возможность эксперту использовать все возможности научно-технического прогресса для установления истины по делу, использовать электронные документы с электронной подписью лаборанта, профессора из Новой Зеландии с его уникальной установкой.

Эксперт отвечает по статье 307 УК РФ и вывод формируется по совокупности данных, а не только на основании одного фрагмента – локального исследования лаборанта, профессора, который управлял прессом, раздавил образец строительного материала или разорвал образец металла. Проводить комиссионную (комплексную) экспертизу и задействовать этого лаборанта в судебном процессе как одного из экспертов ни технически, ни практически, ни экономически совершенно не возможно. Эта проблема влияет на полноту проводимой экспертизы, нарушает конституционные права граждан на всестороннее рассмотрение дел в суде.
        Собрать сегодня все лабораторные установки по всем возможным видам исследований в каждом, даже областном, центре и в каждом экспертном учреждении совершенно не возможно, но именно это предлагается процессуальными кодексами. Качество испытаний образца в специализированной лаборатории всегда будет выше, чем единожды проводимое испытание на установке экспертного учреждения. Стоимость и окупаемость лабораторного оборудования также имеет значение.
          Обычно, в государственных экспертных учреждениях проводятся экспертизы наиболее часто востребованные судебной и следственной практикой, наиболее распространенные. Перечень экспертиз закреплен ведомственными приказами, в которых перечислены экспертизы, проводимые в экспертных учреждениях данного ведомства. Достаточно большой объем экспертной работы выполняется лицами обладающими специальными знаниями в области науки, техники, искусства или ремесла, но не являющимися сотрудниками государственных экспертных учреждений. Рассуждения в процессе о том, что данные эксперты хуже или лучше сотрудников государственных экспертных учреждений совершенно не состоятельны. Есть плохие сотрудники в государственных экспертных учреждениях и есть профессионалы в негосударственных. УПК и ГПК не разделяют экспертов на государственных и негосударственных. В законах однозначно указано: «Лицо обладающее специальными познаниями». Нет в законах указаний на проверку в суде каких-либо «допусков» (свидетельств) на право проведения экспертиз. Скажем прямо, «допуск» это документ внутриведомственный, подтверждающий знание сотрудником ведомства базовых методик, утвержденных к применению в экспертных учреждениях данного ведомства. Наличие «допуска» лишь косвенно подтверждает суду наличие специальных познаний у лица выступающего в качестве судебного эксперта.
        Развитие технического прогресса и вопросы, требующие разрешения в суде, постоянно расширяются и углубляются. Это в свою очередь требует признания того факта, что новые знания не могут быть охвачены объемами и рамками подготовки эксперта в государственном экспертном учреждении в силу инерции, с одной стороны, и наличия практикующих специалистов вне государственных экспертных учреждениях, с другой. Часто экспертизы единичны (одна-три в год), создание специализации в государственном экспертном учреждении ни технически ни экономически не возможно. 

Сегодня повсеместно сталкиваемся с необоснованными выводами как государственных, так и негосударственных экспертов, которые нарушают базовый принцип судебной экспертизы, отраженный в ст. 8 ФЗ-73 – научность. Ссылаясь на свой «огромный опыт» эксперт делает необоснованный вывод.

Типичные примеры ошибочных экспертных утверждений:

Почерковедческая экспертиза. Недостаточно исходных данных при проведении почерковедческой экспертизы, а эксперт делает категорический вывод о принадлежности подписи. Отсутствуют достоверные научные данные, а эксперт делает вывод об алкогольном опьянении, что прямо указывает в выводе.

Автотехническая и трасологическая экспертиза. Эксперт утверждает, что при ДТП наибольшие повреждения получает тот автомобиль, который «врезался». Это совершенно антинаучное утверждение, так как закон Ньютона о равенстве сил действия и противодействия ни кто не отменял.

Подобные примеры выводов экспертов с «допуском» (свидетельством) встречаются достаточно часто и серьезно начинают рассматриваться в суде, как допустимые доказательства. При этом возражения, в том числе и негосударственных экспертов, считаются неприемлемыми, так как у них нет «допуска» (свидетельства). А при чем здесь свидетельство? Закон Ньютона из области общенаучных, а не специальных познаний.

Обратная ситуация:

Компьютерно-техническая экспертиза игрового автомата. Для ответа на вопрос суда эксперт при экспертизе игрового автомата провел эксперимент. Для определения значения данных механического счетчика игрового автомата эксперт вставил купюру в купюроприемник и по изменению счетчиков определил значение единицы измерения механического счетчика. В суде всерьез начали обсуждать допустимость вывода негосударственного эксперта, так как он не имеет свидетельства на право проведения компьютерно-технической экспертизы. Заявление эксперта о научности эксперимента не принимается во внимание.

Необходимо четко обозначить, что есть некие специальные познания, которые содержат ряд закрытых научных данных, широкая огласка которых способна нанести вред обществу. Их доступность для преступной среды и иностранной разведки нанесет вред государству и обществу. Недопустимо требовать подробного их изложения в заключении эксперта и гласного их обсуждения в суде. В связи с этим, необходимо четко отделить часть экспертных методов от остальных, определить круг вопросов, которые разрешаются данными исследованиями, довести это до судебной системы. Если данные вопросы требуют рассмотрения в суде, то делать это в закрытых заседаниях, определить особый порядок рассмотрения. Именно для решения таких вопросов могут применяться серьезные ограничения в круге специалистов, допущенных к разрешению вопросов, использоваться весь набор атрибутов (свидетельство, «допуск», различные степени секретности).

Пример: Некоторые вопросы почерковедческой и автороведческой экспертизы сегодня возможно разрешить только в экспертных подразделениях ФСБ РФ.

Пример с ФСБ - это крайний случай. Экспертиза уже давно использует определенную культуру написания заключений, когда некоторые промежуточные исследования не показываются в тексте, но упоминания о них понятны другому специалисту с аналогичным уровнем подготовки. Подобный подход широко используется специалистами и нет необходимости подробно на этом останавливаться.

Вышеперечисленное свидетельствует о многообразии вопросов решаемых судебной экспертизой и дифференциации подходов в каждом конкретном случае, рассматривая вопрос о допустимости заключения в качестве доказательств.

Равен ли уровень подготовки экспертов? Не это ли причина многих споров сегодня в суде вокруг проведенных экспертиз? Можно ли рассматривать, как допустимое доказательство заключение, пусть и кандидата технических наук, но не имеющего достаточных познаний в обсуждаемом вопросе? Можно ли не признавать допустимым заключение эксперта, пусть и не кандидата наук, но обладающего познаниями, при этом не имеющего «допуска» (свидетельства на право проведения экспертиз)? Как суду разобраться в таких запутанных ситуациях?

Мы подошли к краеугольному камню сегодняшнего состояния дел: антинаучности современного общества, разгулу колдунов, экстрасенсов. В околонаучные рассуждения втягиваются и вполне уважаемые ученые и научные организации. Все это находит свое отражение и в судебном процессе. В связи с вышеперечисленным, сегодня как никогда возрастает роль эксперта, как хранителя истины.

Сегодня возрастает ответственность экспертов перед обществом, в котором проводником знаний становится не учитель или ученый, а журналист, репортер, редактор СМИ. Данный круг лиц если имеет высшее гуманитарное образование, то это хорошо, а часто, объективно, их образование не соответствует стандартному среднему образованию в РФ. Мнения СМИ ангажированы и транслируются всему населению, создавая ложное представление об окружающем мире. Часто СМИ используются адвокатами, как инструмент давления на суд через создание иллюзии «общественного мнения».

Все это создает трудности в применении специальных познаний в наукоемких областях. Если традиционные виды экспертиз привычны суду, то новые научные направления сложны для понимания (пример: генетические исследования, химические и т.д.). К такой области специальных познаний относятся и исследования больших пластических деформаций автомобилей при ДТП, вопросы динамики. Определить научность или ненаучность, примененных экспертом знаний, для суда является совершенно непостижимой задачей. Для разрешения данной ситуации необходимо, чтобы эти вопросы рассматривались ученым или группой ученых, как методического центра по виду экспертизы. Объективно, необходимо создать при РАН научно-технический совет по инженерно-технической прочностной экспертизе (ИТПЭ). Научно-технический совет должен выпускать электронный журнал, проводить семинары и т.д.

         Сегодня принято публиковать списки экспертов в сети Интернет (реестр экспертов) по виду, роду экспертизы. Это позволяет сторонам в процессе быстро определить наличие у эксперта специальных познаний по косвенному признаку: эксперт известен методическому центру по виду экспертизы, эксперт ознакомлен с научными разработками методического центра. Почему необходимо создавать подобный центр? Это связано с тем, что вопросы больших пластических деформаций и вопросы динамики не отражены в «специальных методиках» по автотехнической и трасологической экспертизе (МВД, МЮ). Данные знания не входят в круг специальных познаний экспертов государственных экспертных учреждений. Подготовка государственных экспертов по данным направлениям не проводилась и не проводится. Научные разработки осуществлялись РАН, к РАН и необходимо обращаться за научно-методическим сопровождением деятельности экспертов при ответе на вопросы, о которых мы будем говорить на конференции.

    Целесообразно рассмотреть вопрос в принципе: деятельность экспертов по наукоемким видам экспертиз должна методически сопровождаться, курироваться РАН.

        Сегодня осмотр места происшествия в 99% случаев проводится без участия специалиста. Это, в свою очередь, не позволяет утверждать, что при осмотре применялись специальные познания с целью предварительного исследования следов на месте происшествия. Подобная ситуация ставит под сомнение не только квалифицированное описание следов в протоколе осмотра (признаки, направление, протяженность и т. д.), но и достоверность утверждения, прежде всего, о самой относимости следов к данному транспортному средству, ДТП. Если прибавить к вышесказанному особенности следообразования следов автомобилей с ABS, то объективность описания следов не выдерживает ни какой критики.  

      Попытка в последующем применить методы математического моделирования, достоверность результата которых проверяется по «соответствию следам» (программа «КАРАТ» и др.), делает результат такого моделирования ещё более сомнительным. Необходимо помнить, что интенсивность дорожного движения и частота ДТП не позволяют проводить качественный осмотр места происшествия по большинству ДТП. Фактически, объективными данными станут только повреждения ТС и конечное положение автомобилей после столкновения. В след за реалиями жизни должны меняться и экспертные методики. Они должны обеспечивать надежный результат по минимуму объективных данных. Раньше подобной объективной информацией были следы юза колес, а завтра, очевидно, будут только повреждения автомобилей. Работы кандидата технических наук Владимира Николаевича Никонова, ведущего научного сотрудника Института механики Уфимского научного центра РАН, актуальны и своевременны.

   © 2008 г.,  ЦНЭАТ , г. Самара, ссылка на ЦНЭАТ и страницу обязательны (www.cneat.ru)





Главная

Назад